Ушаков Роман Юрьевич - врач-кардиолог, отделение хирургического лечения сложных нарушений ритма сердца и электрокардиостимуляции № 3, ФЦССХ Минздрава России.
440071, Пенза, ул. Стасова, 6
Roman Y. Ushakov - Cardiologist, Department of Surgical Treatment of Complex Heart Rhythm Disorders and Electrical Pacing No. 3, Federal Center for Cardiovascular Surgery.
6, Stasova str., Penza, 440071
Дурманов Сергей Семенович - канд. мед. наук, заведующий отделением хирургического лечения сложных нарушений ритма сердца и электрокардиостимуляции № 3, ФЦССХ Минздрава России.
440071, Пенза, ул. Стасова, 6
Sergey S. Durmanov - Cand. Sci. (Med.), Head of Department, Department of Surgical Treatment of Complex Heart Rhythm Disorders and Electrical Pacing No. 3, Federal Center for Cardiovascular Surgery.
6, Stasova str., Penza, 440071
Палькова Вероника Анатольевна - врач-рентгенолог, рентгеновское отделение, ФЦССХ Минздрава России.
440071, Пенза, ул. Стасова, 6
Veronica A. Palkova - Radiologist, Radiology Department, Federal Center for Cardiovascular Surgery.
6, Stasova str., Penza, 440071
Базылев Владлен Владленович - д-р мед. наук, профессор, главный врач ФЦССХ Минздрава России.
440071, Пенза, ул. Стасова, 6
Vladlen V. Bazylev - Dr. Sci. (Med.), Professor, Chief Physician, Federal Center for Cardiovascular Surgery.
6, Stasova str., Penza, 440071
Обоснование. В условиях высокой стоимости устройств для сердечной ресинхронизирующей терапии (СРТ) критически важным становится поиск надежных дооперационных предикторов ответа, позволяющих оптимизировать отбор пациентов. Одним из перспективных прогностических факторов считается систолическая функция правого желудочка (ПЖ). Однако имеющиеся данные противоречивы, а эхокардиография (ЭхоКГ) не обеспечивает точной количественной оценки фракции выброса (ФВ) ПЖ ввиду анатомических особенностей камеры. Магнитно-резонансная томография (МРТ) – «золотой стандарт» для оценки объемов и функции ПЖ, но ее роль в прогнозировании ответа на СРТ изучена недостаточно из-за малочисленности существующих исследований.
Цель: изучить связь между исходной ФВ ПЖ, измеренной при помощи МРТ сердца, и эхокардиографическим ответом на СРТ. Материал и методы. Выполнено одноцентровое ретроспективное исследование 368 пациентов, которым в период с 2014 по 2021 гг. в ФГБУ «ФЦССХ» Минздрава России (г. Пенза) в соответствии с действующими клиническими рекомендациями имплантирован СРТ-П или СРТ-Д (с функцией кардиовертера-дефибриллятора), а также выполнено МРТ сердца непосредственно перед имплантацией. Отобраны 113 пациентов, которые в зависимости от наличия ответа разделены на две группы: респондеры и нереспондеры. Критерии ответа на СРТ – прирост ФВ на 5% и / или уменьшение конечно-систолического объема (КСО) на 15% от исходных значений.
Результаты. Полученные группы были сопоставимы по основным клинико-демографическим показателям, а также функциональному классу (ФК) хронической сердечной недостаточности (ХСН), ФВ левого желудочка (ЛЖ) и длительности комплекса QRS; различия заключались только в большей частоте встречаемости ишемической кардиомиопатии (ИКМП) в группе нереспондеров. При сравнении исходных МРТ-показателей в группе нереспондеров отмечались более низкие значения ФВ ПЖ (46 [39; 51] и 32 [22; 43] p = 0,001) и более высокие значения конечно-диастолического объема (КДО) и КСО ПЖ, а также чаще встречалась 2-я степень трикуспидальной регургитации (ТР). В послеоперационном периоде группы не различались по продолжительности стимулированного QRS. С целью поиска потенциальных предикторов ответа на СРТ были построены однофакторные модели логистической регрессии для исследуемых количественных и категориальных показателей и выбраны 4 показателя, влияющие на конечную точку: ИКМП (ОШ 0,381; 95% ДИ 0,157–0,924; р = 0,033), КСО ЛЖ (ОШ 0,994; 95% ДИ 0,920–0,999; р = 0,011), ФВ ПЖ (ОШ 1,060; 95% ДИ 0,992–1,132; р = 0,083), ТР 2-й степени и выше (ОШ 0,696; 95% ДИ 0,233–0,992; р = 0,040). С этими показателями в качестве предикторов ответа на СРТ построена многофакторная модель логистической регрессии, в которой статистически значимое влияние на наличие ответа на СРТ зафиксировано у двух показателей: ИКМП (ОШ 0,326; 95% ДИ 0,115–0,924; р = 0,035) и ФВ ПЖ (ОШ 1,057; 95% ДИ 1,022–1,094; р = 0,001).
Выводы. Продемонстрировано, что пациенты со стандартными показаниями к СРТ и более низкой ФВ ПЖ, согласно данным МРТ сердца, реже отвечают на терапию. Показатели ФВ ПЖ и ИКМП были независимо связаны с ответом на СРТ: ФВ ПЖ имеет прямое влияние, а наличие ИКМП – обратное влияние.
Introduction. Given the high cost of cardiac resynchronization therapy (CRT) devices, the search for reliable preoperative predictors of response to optimize patient selection becomes critically important. One promising prognostic factor is right ventricular (RV) systolic function. However, existing data are contradictory, and echocardiography does not provide an accurate quantitative assessment of right ventricular ejection fraction (RVEF) due to the chamber's anatomical peculiarities. Cardiac magnetic resonance imaging (MRI) is the gold standard for assessing RV volumes and function, but its role in predicting response to CRT has been insufficiently studied due to the limited number of existing studies.
Aim: To study the association between baseline RV EF, measured by cardiac MRI, and echocardiographic response to CRT. Material and Methods. A single-center retrospective study was conducted involving 368 patients who received a CRT-P or CRT-D (with cardioverter-defibrillator function) implant at the Federal Center for Cardiovascular Surgery (Penza, Russia) between 2014 and 2021 in accordance with current clinical guidelines and who underwent cardiac MRI immediately prior to implantation. A total of 113 patients were selected. CRT response criteria were defined as an increase in left ventricular ejection fraction (LVEF) by ≥ 5% and/or a reduction in left ventricular end-systolic volume (LVESV) by ≥ 15% from baseline. Based on response, patients were divided into two groups: responders and non-responders.
Results. The formed groups were comparable in terms of key clinical and demographic characteristics, as well as heart failure functional class, LVEF, and QRS duration. The only difference was a higher frequency of ischemic cardiomyopathy (ICM) in the nonresponder group. When comparing baseline MRI parameters, the non-responder group had significantly lower RVEF values (46 [39; 51] vs. 32 [22; 43], p = 0.001), higher right ventricular end-diastolic and end-systolic volumes, and a higher frequency of moderate (grade 2) or greater tricuspid regurgitation (TR). In the postoperative period, the groups did not differ in paced QRS duration. As expected, the groups differed significantly in LVEF and left ventricular end-diastolic volume. Univariate regression analysis identified four indicators statistically significantly associated with the endpoint: ICM (OR 0.381, 95% CI 0.157–0.924, p = 0.033), LVESV (OR 0.994, 95% CI 0.990–0.999, p = 0.011), RVEF (OR 1.060, 95% CI 0.992–1.132, p = 0.083), and TR grade ≥ 2 (OR 0.696, 95% CI 0.233–0.992, p = 0.040). Multivariate regression analysis using these indicators revealed that only two maintained a statistically significant association with CRT response: ICM (OR 0.326, 95% CI 0.115–0.924, p = 0.035) and RVEF (OR 1.057, 95% CI 1.022– 1.094, p = 0.001).
Conclusion. The study demonstrated that patients with standard indications for CRT and lower baseline RVEF measured by cardiac MRI are less likely to respond to therapy. RVEF and ICM were independently associated with CRT response: RVEF showed a direct relationship, while the presence of ICM showed an inverse relationship.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.