Одним из важных направлений кардиохирургии является замена поврежденных естественных или неисправных искусственных сердечных клапанов. Протезы сердечных клапанов, созданные из биологических тканей, представляют собой важное достижение в этой области, обеспечивая эффективное лечение и улучшение качества жизни пациентов.

Цель проблемной лекции: анализ существующих взглядов и дискуссия по нерешенным вопросам классификации хирургически имплантируемых биологических протезов.

Представлены различные подходы к классификации биологических протезов сердечных клапанов, в том числе с позиции их историчности. Особое внимание уделено перспективам развития комбинированных технологий в создании протезов сердечных клапанов. Бурное развитие биологических и инженерных технологий вносит существенные коррективы в само понятие «биологический протез сердечного клапана». Ожидается трансформация в производстве этих медицинских изделий, связанная с развитием и внедрением в клиническую практику биоинженерных технологий, что может привести к отказу от существующих способов производства и применения биополимеров (забор у животных и фиксация / стерилизация / хранение в глютаровом альдегиде или аналогичном агенте). Очевидно, что в ближайшее время будут появляться синтетические, комбинированные биопротезы и клапаны, созданные на основе перспективных технологий тканевой инженерии. Инновационные тканевые и клеточные протезы уже включают конструкции, созданные из клеток пациента или с использованием биопринтинга. Эти технологии направлены на создание протезов, которые бы идеально соответствовали анатомии пациента для минимизации риска отторжения. Такие клапаны, вероятно, будут более прочными, менее склонными вызывать осложнения и более простыми для имплантации.

Оценка гемодинамической (функциональной) значимости стеноза коронарных артерий (КА) приобретает ключевую роль в выборе тактики лечения ишемической болезни сердца (ИБС). В связи с этим широкое распространение получили инвазивные методы оценки функциональной значимости стенозов, основанные на катетеризации артерий в ходе ангиографического обследования пациентов. Для этой цели также стали использоваться диагностические технологии, совмещающие возможности коронарной ангиографии и математического моделирования гемодинамики в сосудах. Настоящая работа представляет собой аналитический обзор литературы, посвященный проблеме оценки гемодинамической значимости стенозов КА при ИБС с помощью метода определения фракционного резерва кровотока (ФРК). В материалах представлены сведения о биофизической основе метода определения ФРК, особенностях практического применения и диагностической ценности. При этом существенное внимание уделено реологическим свойствам крови и особенно ее интегральной характеристике – динамической вязкости. Поскольку она является основой гемодинамического сопротивления кровотока, особенно в регионарных сосудах и микроциркуляции, этот фактор может оказывать влияние на интерпретацию результатов оценки значимости коронарных стенозов.

В аналитическом обзоре рассмотрены морфологические и функциональные аспекты гетерогенности эндотелия в зависимости от развития различной сосудистой патологии на примере атеросклероза (АС), тромбоза, артериальной гипертензии (АГ) и микроциркуляторной вазоспастической стенокардии. Среди универсальных механизмов дисфункции эндотелия (ДЭ) наиболее важными являются нарушение биосинтеза оксида азота (NO), дисрегуляция молекулярных механизмов механотрансдукции, эндотелиально-мезенхимальный переход, провоспалительная и протромботическая активация. Кроме того, сам процесс физиологического старения эндотелиальных клеток (ЭК) в виде повышения их проницаемости, ретенции липидов, адгезии и клеточной трансмиграции также имеет большое значение в патогенезе указанных заболеваний. С учетом современного состояния вопроса гетерогенности эндотелия кратко перечислены перспективные направления дальнейшего изучения его патофизиологии, включая разработки в области исследования транскриптома и протеома клеток атеропротективных кондуитов, используемых при коронарном шунтировании (КШ), молекулярно-клеточные аналогии между онкопатологией и АС.

Сахарный диабет (СД) 1-го типа у детей и подростков сопровождается не только метаболическими нарушениями, но и формированием когнитивных расстройств, которые на начальных этапах могут протекать субклинически. Эти нарушения отражают поражение центральной нервной системы, которое развивается под действием множественных патофизиологических механизмов. Современные исследования демонстрируют, что на когнитивный статус детей с СД 1-го типа влияет сочетание острых и хронических факторов, включая эпизоды гипои гипергликемии, диабетический кетоацидоз, длительное течение заболевания и нарушение гликемического контроля.

Цель обзора. Обобщение литературных данных о механизмах формирования когнитивных нарушений при СД 1-го типа, а также возможностях их ранней диагностики и профилактики. Обсуждаются роль нейровоспаления, оксидативного стресса, изменений транспортеров глюкозы и нейрогенеза, микрососудистых осложнений, дисбактериоза кишечника и коморбидных психических состояний в патогенезе когнитивной дисфункции. Также рассматриваются сложности стандартизированной оценки когнитивного статуса в педиатрической популяции, возможности использования лабораторных и нейровизуализационных маркеров, а также перспективы их внедрения в клиническую практику. Внимание уделяется влиянию когнитивных нарушений на обучение, социальную адаптацию и качество жизни пациентов. Представленные данные подчёркивают необходимость разработки персонализированных стратегий профилактики и вмешательства. Когнитивные расстройства при СД 1-го типа рассматриваются как один из ведущих факторов, определяющих долгосрочный прогноз и адаптационные ресурсы пациентов молодого возраста.

Введение. На сегодняшний день радионуклидная визуализация соматостатиновых рецепторов 2-го типа (SSTR-2) имеет большие перспективы в качестве нового маркера сердечно-сосудистого воспаления. Однако до сих пор остается неизвестным, является ли локальное воспаление, а также высокое содержание макрофагов в зоне инфаркта, экспрессирующих на своей мембране SSTR-2, положительным или отрицательным фактором для заживления миокарда.

Цель: оценка взаимосвязи биомаркеров воспаления как показателей системного ответа на ишемическое повреждение и локального воспалительного ответа в миокарде, измеренного с помощью SSTR-2-направленной визуализации в раннем постинфарктном периоде.

Материал и методы. В исследование вошли 23 пациента с острым первичным инфарктом миокарда передней стенки и подъемом сегмента ST (STEMI). В 1-е сут (до проведения чрескожного вмешательства (ЧКВ)) и на 5-е сут после острого инфаркта миокарда (ОИМ) у всех пациентов проводился забор венозной крови для определения уровня высокочувствительного С-реактивного белка (вч-СРБ) и интерлейкина-6 (ИЛ-6). На 5–6-е сут после развития острого коронарного события всем пациентам была выполнена однофотонная эмиссионная компьютерная томография (ОФЭКТ) / компьютерная томография (КТ) с 99mTc-Тектротидом, а на 7-е сут после развития острого коронарного синдрома (ОКС) – перфузионная сцинтграфия миокарда с 99mTc-Технетрилом в покое.

Результаты. Согласно результатам исследования, вч-СРБ и ИЛ-6, измеренные в 1-е и 5-е сут, имели отрицательную корреляционную взаимосвязь с фракцией выброса (ФВ) левого желудочка (ЛЖ) и положительную корреляционную взаимосвязь с суммарным баллом дефекта перфузии (SRS). При этом показатель SUVmax не был статистически значимо взаимосвязан с уровнями вч-СРБ и ИЛ-6. В то же время SUVmax умеренно коррелировал с SRS (r = 0,517; р = 0,011). В моделях однофакторной линейной регрессии SUVmax не влиял на уровни вч-СРБ и ИЛ-6. В то же время SRS в покое оказывал статистически значимое воздействие на изменение уровней биомаркеров воспаления. Также стоит отметить, что корреляционная взаимосвязь между SUVmax и SRS отсутствовала.

Заключение. Было показано, что интенсивность аккумуляции аналога соматостатина 99mTc-Тектротид в миокарде ЛЖ в раннем постинфарктном периоде не ассоциирована с уровнями биомаркеров воспаления. Полученные нами данные, с одной стороны, указывают на активацию клеточных и биохимических путей воспалительной каскада, с другой стороны, свидетельствуют о возможной противовоспалительной роли гиперэкспрессии соматостатиновых рецепторов 2-го типа.

Введение. Современная сосудистая хирургия испытывает необходимость в надежных биосовместимых моделях для протезирования сосудов малого диаметра, поскольку традиционные методы протезирования сосудов ограничены в применении из-за дефицита донорского материала и риска осложнений, таких как тромбозы и инфицирование. В этом контексте изучается применение протезов из децеллюляризованной аорты (ДЦА) природного биологического каркаса, сохраняющего внеклеточный матрикс, стимулирующий регенерацию сосудистой стенки.

Цель: оценка технологичности и биосовместимости протезов из ДЦА, изготовленных из аорты крыс, при трансплантации в брюшной отдел аорты животного, изучение проходимости и реакции сосудистой стенки в течение 4 нед.

Материал и методы. Использовалась химическая и физическая децеллюляризация аорты при помощи SDS, Triton X-100 и ферментов. Протезы имплантировались 20 крысам линии Wistar. Оценка проходимости проводилась сразу и через 30 мин после операции, а морфологический контроль включая ультразвуковое обследование с допплерометрией, – на 4-й нед. Гистологический анализ выполнялся на поперечных срезах с окраской гематоксилином и эозином.

Результаты. Трансплантация протезов прошла без технических осложнений. ДЦА обладала достаточной прочностью и эластичностью. Через 4 нед. была отмечена нормальная капиллярная перфузия тканей задних конечностей. При допплерографии выявлено снижение средней линейной скорости кровотока в области протезов примерно на 25% (p < 0,001). У 60% животных развились тромбозы или стенозы, у 30% – аневризмы. Гистологически установлена лимфоцитарная инфильтрация, гиперплазия интимы у большинства животных, что объясняет нарушения проходимости сосудов.

Заключение. Децеллюляризованные аортальные протезы демонстрируют уникальную биосовместимость и структурное сходство с естественными сосудами, однако обладают высоким риском таких осложнений, как тромбозы, стенозы и аневризмы. Для улучшения стабильности и тромборезистентности требуются модификации, возможно, с использованием синтетических покрытий или культивированием эндотелиоцитов.

Введение. На фоне неуклонного роста заболеваемости сердечной недостаточностью с сохраненной фракцией выброса (СНсФВ) весьма трудоемкая диагностика заболевания препятствует своевременному проведению лечебно-профилактических мероприятий, что обусловливает актуальность нашего исследования.

Цель: оценить значимость биомаркеров, показателей миокардиальной деформации и диастолической функции (ДФ) в диагностике СНсФВ.

Материал и методы. По результатам диастолического стресс-теста (ДСТ) 88 больных (65,9 ± 5,4 года; 47,7% мужчины) с ФВ левого желудочка (ЛЖ) ≥ 50% разделены на 2 группы: 1-я группа (n = 49) – с СН, 2-я группа (n = 39) – без СН. У всех больных были выполнены эхокардиография (ЭхоКГ) в покое и ДСТ, оценка деформации резервуарной фазы левого предсердия (ЛП, left atrial reservoir strain, LASr), индекса жесткости ЛП (left atrial stiffness index, LASI), показателя ДФ Е/e΄; изучены биомаркеры иммунного воспаления; нейрогуморальной (NT-proBNP) и симпатоадреналовой систем; фиброобразования; ростовые факторы; инсулинорезистентности (ИР): индекс триглицериды / глюкоза (ТиГ); функции почек; анемии, статуса железа (Fe) с оценкой процента насыщения трансферрина железом (%НТЖ); кортизола; прогестерона (ПГН). Для выявления предикторов СНсФВ построены модели однофакторной и многофакторной логистической регрессии. С помощью ROC-анализа выявлены точки отсечения показателей, оценено прогностическое и информационное качество построенных моделей СНсФВ.

Результаты. В 1-й группе преобладали женщины (63,3 vs 38,5%; р = 0,021), преимущественно со II функциональным классом (ФК СН) по Нью-Йоркской классификации (NYHA), с большим индексом массы тела (ИМТ) (32,4 ± 4,0 vs 29,9 ± 3,9 кг/м²; р = 0,003), частотой встречаемости ожирения (67,3 vs 43,6%; р = 0,025), дефицита железа (ДЖ) (43,9 vs 34,6%; р = 0,033), приема β-блокаторов (73,5 vs 51,3%; р = 0,032). При многофакторном анализе с СНсФВ были связаны: LASr: отношение шансов (ОШ) (95% доверительный интервал – ДИ) 0,722 (0,540–0,965) (р = 0,028) и Е/е΄ при ДСТ: ОШ (95% ДИ) 9,263 (1,912–44,885) (р = 0,006). В связи с недоступностью ДСТ в практическом здравоохранении в первую модель без ДСТ были включены: пол, ИМТ > 30,4 кг/м², NT-proBNP > 360 пг/мл, индекс объема ЛП > 30 мл, Е/е΄ > 9,8 в покое, LASr < 26%, ТиГ > 8,7 ед., взаимодействие %НТЖ < 27,7%, ПГН < 1,7 нмоль/л. Площадь под ROC-кривой (AUC) составила 0,879 (95% ДИ 0,806–0,951) и р < 0,001, специфичность – 75,7%, чувствительность – 86,2%, общая прогностическая значимость – 79,5%. В связи с вторичностью процесса фиброобразования с развитием диастолической дисфункции (ДДФ) во вторую модель без ЭхоКГ были включены: пол, ИМТ > 30,4 кг/м², NT-proBNP > 360 пг/мл, кардиотрофин 1 > 587,0 пг/мл, ТиГ > 8,7 ед., %НТЖ < 27,7%, ПГН < 1,7 нмоль/л. AUC модели составила 0,830 (95% ДИ 0,734–0,927) и р < 0,001, специфичность – 75,7%, чувствительность – 80,4%, общая прогностическая значимость – 78,3%.

Заключение. Мультимаркерный анализ выявил диагностическую значимость при СНсФВ уровня ПГН менее 1,7 нмоль/л вследствие возрастной гормональной перестройки, уровня NT-proBNP более 360 пг/мл при нейгуморальной активации, процента насыщения трансферрина железом менее 27,7% в качестве маркера ДЖ, показателя ИР триглицериды / глюкоза более 8,7 ед. на фоне ожирения, показателя деформации резервуарной фазы ЛП (left atrial reservoir strain, LASr) менее 26%, индекса жесткости ЛП (left atrial stiffness index, LASI) более 0,38 ед., отношения Е/е΄ более 9,8 ед. в покое и более 12,1 ед. при ДСТ. Использование комплекса только лабораторных показателей с включением уже названных уровней ПГН, NT-proBNP, %НТЖ, ТиГ позволяет уточнить наличие заболевания или его высокий риск развития даже без проведения ЭхоКГ в покое и ДСТ.

Уровень экспрессии генов адипокинов в жировой ткани и концентрации прои противовоспалительных адипокинов крови являются потенциально перспективными показателями для прогнозирования тяжести пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями, динамики их воспалительного статуса и ремоделирования сердца. Однако когорта пациентов с приобретенными пороками сердца (ППС) с позиции оценки адипокинового статуса остается малоизученной.

Цель: изучить связь выраженности эпикардиального и висцерального ожирения с адипокиновым статусом и уровнем экспрессии гена адипонектина и лептина в эпикардиальной (ЭЖТ) и подкожной жировой ткани (ПЖТ) у пациентов, имеющих показания к хирургической коррекции порока митрального клапана (МК).

Материал и методы. В исследование был включен 51 пациент с приобретенным пороком МК неинфекционного генеза, у которых имелись показания для хирургической коррекции клапанной патологии. Пациенты были разделены на группы в зависимости от наличия висцерального / эпикардиального ожирения. В последующем в группах проведена оценка уровня экспрессии генов лептина и адипонектина жировой ткани, концентрации в крови лептина, адипонектина, резистина.

Результаты. Установлено, что пациенты с висцеральным ожирением характеризуются более высоким уровнем в сыворотке крови провоспалительного адипокина – лептина и более низким – противовоспалительного – адипонектина по сравнению с лицами без ожирения. Пациенты с эпикардиальным ожирением отличаются от пациентов без такового значимо более высоким уровнем лептина в крови. В настоящем исследовании не выявлено ассоциации между уровнем адипокинов в сыворотке крови и уровнем экспрессии генов адипокинов в образцах ЭЖТ и ПЖТ.

Выводы. Для пациентов с висцеральным и эпикардиальным ожирением характерен адипокиновый дисбаланс в виде увеличения уровня лептина и уменьшения уровня адипонектина в сыворотке крови. Отсутствие ассоциации между уровнем адипокинов в сыворотке крови и уровнем экспрессии генов адипокинов в образцах ЭЖТ и ПЖТ можно объяснить нарушенной связью между адипонектином и лептином и их рецепторами при ожирении, которая приводит к резистентности рецепторов к адипокинам и развитию лептинои адипонектинорезистентности. В результате, несмотря на повышенный уровень адипокинов в сыворотке крови, экспрессия их генов продолжается, что приводит к отсутствию связи между экспрессией генов адипокинов и их сывороточным содержанием.

Введение. Аномалии дуги аорты, в большей степени «бычья дуга» аорты, могут обусловливать развитие аневризмы восходящей аорты. Наблюдается высокий коэффициент наследуемости данной патологии, однако молекулярно-генетические исследования единичны. Поскольку «бычья дуга» является одним из вариантов развития дуги аорты и магистральных сосудов в процессе эмбриогенеза, возможно, что данная аномалия связана с генами, кодирующими белки, вовлеченные в эмбриональное развитие сердечно-сосудистой системы.

Цель: поиск редких клинически значимых вариантов генов эмбрионального развития сердечно-сосудистой системы у больных со спорадической аневризмой восходящей аорты с дугой аорты нормального строения и в сочетании с «бычьей дугой». Материал и методы. В исследование включены 42 пациента со спорадической формой аневризмы восходящей аорты, в том числе 11 человек с «бычьей дугой» аорты. Анализ клинического экзома выполнялся на основании данных секвенирования ДНК-библиотек Clinical Exome Solution (Sophia Genetics, Швейцария) на приборе NextSeq 500 (Illumina, США). Поиск редких клинически значимых вариантов (частота минорного аллеля < 1%) проводился в экзонах и прилегающих к ним интронах 120 генов эмбрионального развития сердечно-сосудистой системы. Валидация выявленных вариантов выполнялась секвенированием по Сэнгеру.

Результаты. У больных с аневризмой аорты и «бычьей дугой» выявлены следующие клинически значимые варианты: патогенный вариант c.610-2A>G гена CCDC39, который представляет собой однонуклеотидную замену, приводящую к потере акцепторного сайта сплайсинга (ΔScore = 0,97 Spliceailookup), и вариант с неопределенным клиническим значением (VUS – variant of uncertain clinical significance) c.2564T>C в гене ANKS6, имеющий высокие показатели патогенности по шкалам CADD (Phred = 28,3) и AlphaMissense (0,972). В группе больных с аневризмой аорты с нормальной анатомией супрааортальных сосудов выявлен вероятно патогенный вариант с.1151T>C гена ACVR2B (AlphaMissense = 0,966). Среди 38 генов, в последовательности которых обнаружены VUS в обеих группах больных, белковые продукты 17 (44,7%) вовлечены в функционирование ресничек и микротрубочек, а белки, кодируемые генами MKS1, CCDC40, DNAAF1, ANKS6, CCDC39, DNAH5, DNAAF3, отвечают и за развитие сердечно-сосудистой системы.

Заключение. В развитие спорадической формы аневризмы восходящей аорты в сочетании с «бычьей дугой» вносят вклад редкие клинически значимые варианты генов CCDC39 и ANKS6, ответственные за функционирование первичных ресничек. При наличии дуги нормального строения важную роль играют варианты гена ACVR2B, принадлежащего к суперсемейству сигнальных белков TGF-бета.

Обоснование. Задержка роста плода (ЗРП) остается одной из ведущих причин перинатальной заболеваемости, а также серьезным фактором риска неблагоприятных исходов для здоровья ребенка в долгосрочной перспективе, включая повышенную вероятность неврологических, метаболических и сердечно-сосудистых заболеваний. Несмотря на высокий интерес к этой проблеме, молекулярные механизмы, лежащие в основе ЗРП, изучены недостаточно. Особенно мало данных о роли посттранскрипционной регуляции, в частности альтернативного сплайсинга (АС), в развитии этого заболевания, хотя именно этот процесс детерминирует разнообразие изоформ РНК и широту диапазона функциональных свойств клеток, определяя способности адаптироваться к патологическим воздействиям и степень подверженности к заболеваниям, включая акушерские патологии.

Цель исследования: характеристика профилей АС децидуальных клеток (ДК) плаценты, определяющих тяжесть течения ЗРП.

Материал и методы. Исследование выполнено на образцах плацентарной ткани пациенток с умеренной и выраженной формами ЗРП. Осуществлен полнотранскриптомный анализ ДК плаценты, которые были получены с использованием технологии лазерной микродиссекции препаратов тонких окрашенных срезов. Полнотранскриптомное секвенирование рибонуклеиновой кислоты (РНК) выполнено с использованием SMARTer Stranded Total RNA-Seq kit v2 («Takara BIO»). Анализ событий АС проведен с помощью пакета «MAJIQ» в операционной системе Linux. Для оценки вероятности дифференциальных событий применялись стандартные параметры MAJIQ, включая порог значимости p < 0,05 и минимальное изменение индекса сплайсинга |ΔPSI| > 0,20 между группами, что соответствует рекомендациям разработчиков алгоритма для выявления биологически значимых событий.

Результаты. В изученных выборках было обнаружено 13 688 событий АС в 4 002 генах, экспрессирующихся в ДК. Более 52% событий являются идентичными для обеих групп. Как среди аннотированных, так и de novo событий при выраженной форме ЗРП выявлено статистически значимое снижение частоты альтернативного первого экзона (χ2 = 8,48; p = 0,004; χ2 = 6,15; p = 0,014 соответственно). Альтернативно сплайсированные гены, специфичные для выраженной ЗРП, вовлечены в следующие биологические процессы: каталитическая активность, действующая на нуклеиновые кислоты (pFDR = 0,020); регуляция активности ГТФаз (pFDR = 0,021); регуляция активности нуклеозидтрифосфатазы (pFDR = 0,021) и активность пептидной N-ацетилтрансферазы (pFDR = 0,028). При сравнении групп с умеренной и выраженной ЗРП идентифицированы 84 дифференциально сплайсированных гена (0,200 < deltaPSI < 0,648; p < 0,05), статистически значимо ассоциированных с такими биологическими и сигнальными путями, как различные виды репарации ДНК, сигнальный путь лиганд-управляемых ионных каналов, везикулярный транспорт к плазматической мембране, регуляция метаболизма мРНК, организация пероксисом, организация лизосом, морфогенез, сигнальный путь SMAD, метаболизм серы и АТФ-зависимое ремоделирование хроматина.

Заключение. Полученные данные указывают на существование определенного набора молекулярных изменений на уровне АС, характерных для ЗРП независимо от степени ее тяжести. Паттерны АС, специфичные для выраженной ЗРП, ассоциированы с нарушением базовых регуляторных систем клетки. Результаты функциональной аннотации дифференциально сплайсированных генов свидетельствуют о влиянии АС на посттранскрипционный контроль, клеточную архитектуру и межклеточные сигнальные взаимодействия при выраженной ЗРП.

Цель: сравнить уровни С-реактивного белка (СРБ), количества межклеточных агрегатов, в том числе экспрессирующих Р-селектин, липидного профиля, хемилюминесцентной активности тромбоцитов в группах пациентов с нежелательными сердечно-сосудистыми событиями и без таковых после коронарного шунтирования (КШ).

Материал и методы. В исследование включены 102 пациента со стенокардией II–IV функциональных классов (ФК), которым выполнялось КШ. До КШ выполнены развернутый анализ крови, оценка липидного профиля, до и после КШ проведены хемилюминесценция тромбоцитов, проточная цитометрия. Регистрация комбинированных конечных точек (увеличение класса стенокардии, увеличение класса сердечной недостаточности, инфаркт миокарда (ИМ), острое нарушение мозгового кровообращения (ОНМК), кардиоваскулярная смерть, повторная реваскуляризация) проводилась после КШ спустя 8–10 сут в стационаре и через 23,3 ± 7,6 мес.

Результаты. У 16 пациентов выявлены комбинированные конечные точки. При сравнении групп пациентов без нежелательных исходов и с ними установлены статистически значимые различия до КШ по количеству агрегатов моноцит-тромбоцит (13,4 [5,9; 24,2] против 34,9 [19,05; 50,25] %, р = 0,001), интенсивности флюоресценции (ИФ) агрегатов: нейтрофил тромбоцит, экспрессирующие Р-селектин (4,85 [2,99; 8,79] против 12,5 [5,09; 15,3] у.е., р = 0,005), ИФ моноцит-тромбоцит, экспрессирующие Р-селектин (4,27 [2,6; 7,76] против 9,53 [6,68; 14,8] у.е., р = 0,006). После КШ отличия определены в количестве нейтрофил-тромбоцитарных агрегатов с экспрессией Р-селектина (75,7 [62,36; 90,54] против 92,3 [80; 99,29] %, р = 0,027), ИФ нейтрофил-тромбоцитарных агрегатов (52,6 [18,975; 124] против 129 [95,8; 174], р = 0,014). Медиана времени выхода на максимум индуцированной хемилюминесценции (ХЛ) тромбоцитов с добавлением люцегинина до КШ меньше у пациентов с нежелательными событиями по сравнению с пациентами без нежелательных событий (212 [53; 621] против 885 [257,75; 2087] с, р = 0,032). Меньше до КШ в группе с нежелательными событиями и медиана времени выхода на максимум спонтанной ХЛ нейтрофилов с люцегинином (847 [565; 1018] против 1355 [1065,5; 1898,5] с, р = 0,017).

Заключение. Пациенты с комбинированными нежелательными сердечно-сосудистыми явлениями имеют значимо различающиеся показатели индуцированной ХЛ и количества тромбоцит-лейкоцитарных агрегатов до и после КШ, времени достижения максимума ХЛ тромбоцитов и нейтрофилов до КШ, времени проведения искусственного кровообращения (ИК) в сравнении с пациентами без нежелательных сердечно-сосудистых событий. Данные показатели могут быть рассмотрены как предикторы повышенного риска развития нежелательных событий после КШ в дальнейших исследованиях.

Введение. Липопротеин-ассоциированная фосфолипаза A2 (Lp-PLA2) рассматривается как независимый маркер сосудистого воспаления и прогрессирования атеросклероза. Эпикардиальная жировая ткань (ЭЖТ) активно участвует в патогенезе ишемической болезни сердца (ИБС) через модуляцию метаболизма. Потенциальная связь между уровнем Lp-PLA2, метаболическими параметрами и морфологией ЭЖТ у пациентов с ИБС остается неисследованной.

Цель исследования: изучить взаимосвязи между содержанием в крови липопротеин-ассоциированной фосфолипазы A2, состоянием липидного, углеводного обменов и морфометрическими показателями эпикардиального жирового депо, оцененными на клеточном и тканевом уровнях, у пациентов с документированной хронической ИБС.

Материал и методы. В исследование включены 217 пациентов с ИБС. В крови определяли концентрацию Lp-PLA2, сортилина, глюкагона, C-пептида, глюкозы, HbA1c, липидный профиль, измеряли толщину ЭЖТ. У 42 пациентов оценивали размер адипоцитов ЭЖТ и степень их гипертрофии. Пациентов разделили на две группы по уровню Lp-PLA2: группа 1 (n = 205) – с концентрацией не более 95-го процентиля; группа 2 (n = 12) – выше 95-го процентиля.

Результаты. У пациентов группы 2 выявлены более высокие уровни сортилина и глюкагона, увеличение толщины ЭЖТ, преобладание гипертрофированных адипоцитов. В группе 1 концентрация Lp-PLA2 статистически значимо коррелировала с концентрацией общего холестерина (ОХС), холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС-ЛНП), глюкозой, HbA1c, средним размером адипоцитов ЭЖТ и долей гипертрофированных адипоцитов ЭЖТ. У мужчин группы 1 при наличии сахарного диабета концентрация Lp-PLA2 была статистически значимо взаимосвязана с индексом массы тела (ИМТ) и морфометрией ЭЖТ, у женщин группы 1 – с показателями липидного и углеводного обмена. Пациенты группы 1 со средним размером адипоцитов ЭЖТ более 89 мкм отличались более высокими уровнями Lp-PLA2 и С-пептида в крови по сравнению с теми, у кого средний размер адипоцитов ЭЖТ был меньше 89 мкм.

Заключение. У пациентов с хронической ИБС уровень Lp-PLA2 связан с морфометрическими характеристиками эпикардиального жирового депо на клеточном и тканевом уровнях, а также с показателями липидного и углеводного обмена. Экстремально высокие концентрации Lp-PLA2 ассоциированы с увеличением толщины ЭЖТ, гипертрофией адипоцитов ЭЖТ, повышением уровней сортилина и глюкагона. Среди пациентов с умеренными значениями Lp-PLA2, в случае наличия крупных адипоцитов ЭЖТ, отмечен более высокий уровень C-пептида, а также выявлены гендерные различия: у женщин концентрация Lp-PLA2 была связана с параметрами липидного и углеводного обмена, у мужчин – с морфометрией эпикардиального жирового депо. Полученные данные подчеркивают значимость комплексной оценки системных и локальных метаболических маркеров, включая Lp-PLA2, для стратификации сердечно-сосудистого риска при ИБС.

Введение. Распространенные полиморфизмы митохондриальной ДНК (мтДНК) могут влиять на интенсивность клеточного дыхания и продукцию активных форм кислорода. Избыточное количество активных форм кислорода приводит к окислительному стрессу, который способствует развитию многофакторных заболеваний. Можно ожидать, что полиморфизмы мтДНК могут выступить как кандидатные локусы риска развития или прогрессирования сердечно-сосудистой патологии.

Цель исследования: оценка ассоциации полиморфизмов мтДНК C7028T, G3010A и G9055A с тяжестью течения хронической сердечной недостаточности (ХСН) у пациентов с ишемической болезнью сердца (ИБС).

Материал и методы. В выборку включены 97 пациентов в возрасте 63 (58; 68) лет. Перенесенный в анамнезе инфаркт миокарда (ИМ) диагностирован у 74 (76,3%) пациентов. Выполнены стандартные клинико-инструментальные методы исследования. Определены полиморфизмы мтДНК с помощью полимеразной цепной реакции (ПЦР) с последующим анализом полиморфизма длин рестрикционных фрагментов.

Результаты. Выявлено, что среди пациентов с умеренно сниженной фракцией выброса (ФВ) аллель 7028T встречался в 2 раза чаще, чем среди пациентов с сохраненной и низкой ФВ (78,9 против 34,3% и 34,9%, p = 0,002). При низкой ФВ среди пациентов с дилатацией правого предсердия (ПП) частота аллеля 7028С составила 8 (44,4%), аллеля 7028T – 10 (55,6%); без дилатации – 20 (80,0%) и 5 (20,0%) (p = 0,024). Отсутствовала ассоциация между полиморфизмом G3010A и параметрами, характеризующими тяжесть течения ХСН. Но частота аллеля 3010A была меньше среди пациентов с потребностью в диуретической терапии, чем среди лиц, не принимавших диуретики (8,6 против 30,8%, p = 0,005). Только у 3 (3,1%) больных установлен аллель 9055A.

Заключение. Среди пациентов с ХСН ишемического генеза выявлена ассоциация полиморфизма C7028T мтДНК с фенотипом ХСН с умеренно сниженной ФВ левого желудочка (ЛЖ), при низкой ФВ – с дилатацией ПП. Полиморфизм G3010A мтДНК продемонстрировал ассоциацию с частотой применения диуретических препаратов.

Цель: определить влияние сахарного диабета 2-го типа (СД2) на функциональное состояние альвеолярно-капиллярной проницаемости (АКП) и выраженность воспалительного процесса при внебольничной пневмонии (ВП).

Материал и методы. В одноцентровое поперечное исследование включены больные, госпитализированные с диагнозом ВП на фоне СД2 (n = 24), ВП (n = 45) и СД2 (n = 32). Всем пациентам на 1-е–3-и сут от начала госпитализации проводили вентиляционную сцинтиграфию для оценки состояния АКП, биохимическое исследование окислительных процессов в плазме крови методом спектрофотометрии.

Результаты. При ВП на фоне СД2 наблюдали статистически значимое повышение АКП на 30-й мин исследования как в пораженном 39,2%, так и в интактном легком 34,1% в сравнении с 30,9 и 28,2% при ВП, и 23,2% при СД2. Наиболее высокая продукция трипсиноподобных протеиназ (ТПП) – 153, БАЭЭ/мин·мл, эластазоподобных протеиназ (ЭЛП) – 130,7 БАЭЭ/ мин·мл, тиабарбитуровой кислоты (ТБК-акт. пр.) – 8,4 мкмоль/мл, битирозина – 12*103 усл. ед. наблюдалась при ВП на фоне СД2 при минимальной активности α1-протеиназного ингибитора (α1-ПИ) 28,5 ИЕ/мл по сравнению со всеми группами сравнения. Методом корреляционного анализа при ВП на фоне СД2 выявлены сильные прямые связи между значением АКП и активностью ТПП, ЭПП, ТБК-акт. пр. и отрицательные связи с α1-ПИ.

Заключение. Особенностью проявления легочной дисфункции при ВП на фоне СД2 является повышение АКП как в пораженном, так и в интактном легком. Воспалительный процесс при ВП на фоне СД2 характеризуется минимальной активностью ингибитора при максимальной активности провоспалительных ферментов. Выявленные корреляционные связи свидетельствуют о системном воспалении, которое более выражено при сочетании двух нозологий, что оказывает влияние на состояние АКП.

Введение. Ранняя неинвазивная оценка изменений головного мозга у новорожденных является значимой задачей в педиатрии. В статье представлен подход к неинвазивной оценке изменений головного мозга у новорожденных с использованием радиомиксного анализа ультразвуковых изображений. Радиомиксный анализ позволяет характеризовать морфологическую структуру ультразвуковых снимков нейросонографии (НСГ) комплексом текстурных показателей и выявлять изменения, не видимые на снимках невооруженным глазом.

Цель: исследовать возможности применения радиомиксного анализа ультразвуковых изображений для выявления изменений головного мозга при диабетической фетопатии у новорожденных.

Материал и методы. Данные были собраны из ультразвуковых изображений головного мозга 89 доношенных новорожденных (срок гестации – более 37 нед.), среди которых 45 (51%) составили здоровые новорожденные (контрольная группа), а 44 (49%) страдали диабетической фетопатией (основная группа). Отбор данных проводился с использованием специальных проекций для отображения четырех локализаций:

1. Лобная доля (F0-сканирование на уровне передних отделов обеих лобных долей): 45 здоровых и 37 больных.
2. Парасагиттальный срез в области сосудистого сплетения (S2-сканирование в парасагиттальной плоскости): 41 здоровый и 40 больных.
3. Сагиттальный срез в области мозолистого тела (S0-сканирование в срединно-сагиттальной плоскости): 44 здоровых и 40 больных.
4. Фронтальный срез в перивентрикулярной области (F4-сканирование в области теменной и височной долей, а также мозжечка): 45 здоровых и 44 больных.

Результаты. При проведении НСГ в В-режиме наблюдалась одинаковая частота субэпендимальных кист и дилатации боковых желудочков в обеих группах (7 против 5%; p = 0,53), но внутрижелудочковые кровоизлияния и перивентрикулярный отек наблюдались только в основной группе (7 против 0%; p < 0,05). В результате радиомиксного анализа ультразвуковых изображений головного мозга были установлены радиомиксные предикторы текстурных изменений у новорожденных с диабетической фетопатией в четырех локализациях. Построены классификационные модели, проведен их ROC-анализ. Лучшие результаты показали модель 1 для лобной доли (точность – 0,71; AUC = 0,69) и модель 4 для перивентрикулярной области (точность – 0,89; AUC = 0,85). Установленные текстурные изменения головного мозга новорожденных с диабетической фетопатией проявляются следующим образом: в лобной доле наблюдается неравномерное хаотичное распределение эхогенности с множественными гиперэхогенными участками. Перивентрикулярная зона демонстрирует выраженное диффузное повышение эхогенности, что создает эффект гомогенизации изображения. Радиомиксный анализ ультразвуковых изображений позволяет выявить изменения текстуры головного мозга, которые не определяются при стандартной НСГ.

Выводы. Мультипараметрический анализ ультразвуковых изображений с применением радиомиксного подхода продемонстрировал возможность выявлять структурные изменения в головном мозге новорожденных, страдающих от диабетической фетопатии. Полученные результаты подтверждают перспективность использования радиомиксного анализа в выявлении тонких нейроанатомических изменений.

Введение. На сегодняшний день одной из актуальных проблем здравоохранения является нарастающая антибиотикорезистентность патогенных микроорганизмов. В связи с этим повышается потребность в изыскании новых противомикробных средств для медицинского применения. Ранее нами предварительно был исследован антибактериальный потенциал данной группы соединений, на основании чего мы можем говорить о производных бензофеназина как о перспективных антимикробных агентах. В данной статье представлено исследование противомикробных свойств новых синтезированных соединений группы бензофеназинов.

Цель исследования: оценить антибактериальный и противогрибковый потенциал производных бензофеназина в экспериментальных условиях in vitro.

Материал и методы. Применена методика определения противомикробной активности таких производных бензофеназина, как незамещенный бензофеназин-5-ол (VN-13), о-метилированный бензофеназин-5-ол (VN-16-3), 4,5-дифторбензофеназин-5-ол (VN-11), а также о-метилированный 4,5-дифторбензофеназин-5-ол (VN-35-3) путем титрования в стерильном 96-луночном планшете с последующим высевом на плотные питательные среды. Противомикробную активность соединений регистрировали в отношении таких возбудителей инфекционных заболеваний, как Escherichia coli ATCC 25922, Staphylococcus aureus ATCC 29213, Streptococcus agalactiae, Pseudomonas aeruginosa, MRSA (methicillin-resistant Staphylococcus aureus), VRE (vancomycin-resistant Enterococcus), CRAB (carbapenem-resistant Acinetobacter baumannii), Burkholderia cenocepacia, Candida albicans. Антибактериальный и противогрибковый потенциал соединений оценивали по наличию или отсутствию роста колоний микроорганизмов в присутствии различных концентраций исследуемых бензофеназинов (от 2000 мкг/мл до 0,016 мкг/мл).

Результаты. По результатам исследования было показано, что все исследуемые производные бензофеназина продемонстрировали антибактериальную активность в отношении Streptococcus agalactiae и Burkholderia cenocepacia. В отношении других испытуемых штаммов, включая полирезистентные, проявил активность только незамещенный бензофеназин-5-ол под кодом VN-13. Невосприимчивыми к исследуемым соединениям оказались Pseudomonas aeruginosa и Escherichia coli ATCC 25922.

Заключение. Показано, что производные бензофеназина проявляют бактерицидную или бактериостатическую активность в отношении ряда бактерий, в том числе полирезистентных штаммов, а также грибов рода Candida. На основании полученных результатов можно предполагать актуальность дальнейших исследований в направлении изучения эффективности и безопасности бензофеназинов как перспективных противомикробных и противогрибковых средств.

Введение. На различных моделях химического и термического болевого раздражения выявлено участие опиоидных и каннабиноидных рецепторов в реализации антиноцицептивного действия дитерпенового алкалоида зонгорина, выделенного из надземной части аконита бородатого (Aconitum barbatum). Вовлеченность опиоидных рецепторов в механизм антиноцицептивной активности зонгорина предусматривает необходимость изучения его потенциальных побочных эффектов, характерных для наркотических анальгетиков. Возможно участие TRPA1-рецепторов в механизме анальгетического действия зонгорина, что требует дальнейшего исследования на моделях механического болевого повреждения с формалиновой гиперальгезией.

Цель исследования: изучение антиноцицептивной активности дитерпенового алкалоида зонгорина в дозе 25 мкг/кг в Рэндалл-Селитто тесте на фоне формалиновой гиперальгезии и его возможных нежелательных эффектов, характерных для опиоидных анальгетиков.

Материал и методы. Исследование выполнено на аутбредных мышах-самцах CDI и мышах линии СВА, полученных из отдела экспериментальных биологических моделей НИИФиРМ им. Е.Д. Гольдберга Томского НИМЦ. Дитерпеновый алкалоид атизинового ряда зонгорин вводили животным per os в установленной ранее наиболее эффективной дозе 25 мкг/кг. В качестве референс-препаратов применяли трамадол (KRKA) в дозе 20 мг/кг и кеторол (Dr. Reddy´s Laboratories Ltd.) в дозе 6 мг/ кг. Изучение антиноцицептивной активности проводили на модели механического болевого воздействия в Рэндалл-Селитто тесте с помощью анальгезиметра компании Ugo Basile (Италия) на фоне формалиновой гиперальгезии и без нее. Для изучения влияния зонгорина на частоту дыхания у ненаркотизированных мышей регистрировали число дыхательных движений за минуту после 5-кратного введения алкалоида и препарата сравнения трамадола. Синдром отмены оценивали с использованием неселективного антагониста опиоидных рецепторов налоксона (Sigma). Влияние алкалоида на гладкую мускулатуру желудочно-кишечного тракта (ЖКТ) изучали в тесте «угольная метка».

Результаты. Антиноцицептивный эффект зонгорина в Рэндалл-Селитто тесте при его однократном введении сопоставим с активностью кеторола и трамадола, но менее продолжительный, чем у последнего. Выраженная обезболивающая активность зонгорина в условиях формалиновой гиперальгезии свидетельствует о возможном вовлечении TRPA1-рецепторов в механизм ее реализации. Исследование потенциальных нежелательных эффектов при курсовом per os введении дитерпенового алкалоида зонгорина в дозе 25 мкг/кг показало, что он не вызывает развития респираторной депрессии, синдрома отмены и обстипации.

Заключение. В Рэндалл-Селитто тесте на фоне формалиновой гиперальгезии установлено участие TRPA1-рецепторов в механизме антиноцицептивной активности зонгорина. Дитерпеновый алкалоид зонгорин при субхроническом введении в дозе 25 мкг/кг не проявляет побочных эффектов, характерных для морфиноподобных препаратов.

Актуальность. Амиодарон широко используется в качестве антиаритмического препарата, однако его эффективность не всегда предсказуема, а побочные эффекты не полностью контролируемы. Для определения эффективной концентрации амиодарона в крови необходима разработка методики количественного анализа препарата в присутствии биологической матрицы.

Цель: разработать методику количественного определения амиодарона (АМИ) и дезэтиламиодарона (ДЭА) в плазме крови человека методом высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖХ).

Материал и методы. Метод разработан с использованием хромотографа Agilent 1260 Infinity (Agilent, США) с применением диодно-матричного детектора на экспериментальном образце колонки Tsunami C18 Pharm (250 × 4,6 mm, 5 μm) в условиях градиентного элюирования. Для защиты колонки от механических воздействий применялась предколонка Agilent Zorbax SB C8 (9,4 × 15 mm, 7 μm). Валидация проведена в соответствии с ОФС.1.1.0012.15 «Валидация аналитических методов» для следующих параметров: селективность, матричный эффект, линейность, точность, прецизионность, стабильность и предел количественного определения и обнаружения.

Результаты. Пробоподготовка по методу QuEChERS была модифицирована для достижения оптимальных условий для извлечения АМИ и ДЭА из биологической матрицы. В качестве подвижной фазы А использовался буферный фосфат (pH 3, 7,5 mM), подвижной фазы B – 100% ацетонитрил. Режим элюирования – градиентный. До 7-й мин содержание фазы B составляло 55%, затем с 7-й мин до 7 мин 15 с наблюдалось увеличение содержания фазы B до 85% с целью элюирования более гидрофобных компонентов. С 7 мин 15 с до 15-й мин содержание фазы B не изменялось, а затем возвращалось к исходным 50% на 15 мин 15 с. Суммарное время анализа составило 18 мин; температура термостата – 30 °C; скорость потока – 1,2 мл/ мин; объем инжекции – 80 мкл; длина волны детектирования – 241 нм. Значение мешающего фактора для АМИ составило 2,25, для ДЭА – 1,44.

Выводы. Авторами разработан и валидирован новый способ количественного определения АМИ и ДЕА в плазме крови человека.

Введение. Достижение терапевтических концентраций прямых оральных антикоагулянтов (ПОАК) и, соответственно, персонификация антикоагулянтной терапии в определенных группах пациентов становятся все более актуальными. Для оптимизации лекарственного мониторинга в рутинной клинической практике необходима разработка и апробация чувствительных и селективных методик, с помощью которых возможно количественное определение в крови содержания ПОАК, в том числе ривароксабана.

Цель исследования: модифицировать метод определения концентрации ривароксабана в крови с использованием высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖХ), а также провести апробацию подобранных условий для определения концентрации препарата в цельной венозной крови пациентов.

Материал и методы. Для первого этапа работ образцами для исследования являлись пробы крови (n = 20) здоровых добровольцев (n = 5), не принимающих лекарственные препараты. Забор крови из периферической вены осуществляли с использованием вакуумной системы в объеме 6 мл. Пробирки для забора крови использовали с четырьмя разными наполнениями. Перед подготовкой образцы делили на 6 частей и в каждую делали добавку раствора ривароксабана различной концентрации, приготовленного из чистого вещества Rivaroxaban (Индия). Далее проводили жидкостную экстракцию ривароксабана ацетонитрилом из пробы цельной венозной крови с параллельным устранением мешающего влияния белков путем их осаждения хлористым никелем. Разделение компонентов пробы осуществляли методом обращенно-фазовой ВЭЖХ на жидкостном хроматографе (1260 Infinity II LC). Аналитический сигнал на диодно-матричном детекторе (1260 DAD WR, Agilent Technologies) фиксировали при двух длинах волн – 254 и 280 нм. Для второго этапа работ образцами для исследования являлись пробы цельной венозной крови пациентов (n = 54), принимающих ривароксабан (Bayer, Германия). Забор крови производится утром, натощак, через 12 ч после приема последней дозы препарата (20 мг/сут).

Результаты. Авторами были исследованы и установлены факторы, влияющие на уменьшение предела обнаружения ривароксабана в крови при определении его методом ВЭЖХ с использованием жидкостного хроматографа Agilent 1260 с диодно-матричным детектором (Agilent Technologies, Германия). Для оценки степени извлечения ривароксабана и выбора рабочей длины волны были построены градуировочные зависимости антикоагулянта в исходных растворах ацетонитрила и графики изменения площадей пика ривароксабана от его содержания в крови: при длине волны 254 нм (r² = 0,98) и 280 нм (r² = 0,99). Функция зависимости при длине волны 254 нм имеет больший угловой коэффициент, что позволяет снизить предел обнаружения определяемого вещества. Содержание диоксида кремния в пробирке не оказывает значимого влияния на аналитический сигнал ривароксабана (минимальное значение пределов обнаружения – 0,25 мкг/мл, минимальное значение пределов определения – 0,77 мкг/мл), а также не вносит дополнительной погрешности в точность метода. Медиана концентрации ривароксабана составила 0,32 мкг/мл (0,26; 0,49) через 12 ч от приема препарата.

Заключение. Применение модифицированного метода ВЭЖХ с выбором длины волн 254 нм для детектирования аналитического сигнала позволяет снизить предел обнаружения определяемого вещества и увеличить диапазон определяемых концентраций. Использование пробирок с диоксидом кремния можно рекомендовать для снижения влияния матричного эффекта на количественное определение ривароксабана в крови и увеличения точности метода.

Введение. Актуальность проведенного исследования обусловлена высокой распространенностью заболеваний, вызываемых воздействием вредных веществ, таких как кадмий, который представляет собой экологическую и профессиональную опасность. Моделирование интоксикационного синдрома у животных и разработка стратегий его коррекции позволяют выявить эффективные методы профилактики и терапии, что особенно важно для борьбы с токсическими воздействиями и предотвращения развития тяжелых патологий печени, почек и сердечно-сосудистой системы.

Цель исследования: изучение механизмов влияния кадмия сульфата на характер изменений метаболических и функциональных показателей крови и органов и их патогенетическая коррекция.

Материал и методы. Интоксикационный синдром был смоделирован на 65 крысах экспозицией сульфатом кадмия 1 мг/кг массы тела внутримышечно. После создания систематической ежедневной интоксикации длительностью 30 дней внутримышечно инъецировали L-аргинин (10 мг/кг массы тела животного) и внутрижелудочно кудесан (10 мг/кг массы тела).

Результаты. Примененные лекарственные средства оказали тормозящее действие на активность оксидативного стресса, понизили уровень диальдегида малоната в крови, в корковом и мозговом слоях ренальной ткани по сравнению с результатами, свидетельствующими об интоксикации кадмием. Выраженность липопероксидации была снижена и в паренхиме печени. Одновременно выявлена положительная динамика активности антиоксидантной системы (АОС) и повышение активности супероксиддисмутазы (СОД), а также суммарных метаболитов оксида азота (NOx). Использование корригирующих лекарственных средств (L-аргинина и кудесана) обеспечило более низкий уровень холестерина липопротеинов низкой плотности (ХС ЛПНП) при возрастании уровня холестерина липопротеинов высокой плотности (ХС ЛПВП). Со стороны основных процессов мочеобразования показано повышение скорости клубочковой фильтрации (СКФ), транспорта воды и натрия в канальцах почек вследствие более высокой активности Na, K-АТФ-азы в корковом, мозговом слоях почек. Снижение содержания малонового диальдегида (МДА) приводит к повышению концентрации NOx и активности Na, K-АТФ-азы (r = –0,67, р < 0,05; r = –0,69, р < 0,05). Понижение уровня активности органоспецифических ферментов в плазме крови свидетельствует об улучшении функции печени.

Заключение. Кадмиевая интоксикация характеризуется развитием оксидативного стресса, снижением содержания NOх как основного вазодилататора и повышением уровня атерогенных липопротеинов в плазме крови. Эти биохимические изменения вызвали нарушение микроциркуляторной гемодинамики и функциональной способности почечной и печеночной тканей. Корригирующая терапия введением лекарственных средств (L-аргинина и кудесана) при кадмиевой интоксикации обеспечила эффективное подавление окислительного стресса, позитивную динамику метаболизма ХС и NO. Совокупность этих метаболических показателей при интоксикационном синдроме сопровождалась повышением функциональной способности почек и печени, улучшением показателей основных процессов мочеобразования и снижением уровня органоспецифических ферментов в плазме крови. Такой подход к патогенетической коррекции открывает перспективы для его клинического применения в области токсикологии и профилактической медицины.

Обоснование. На момент рождения иннервация сердца крыс не завершена: дифференцировка нейронов вегетативных ганглиев, рост аксонов, а также развитие оболочек нервных волокон продолжаются в постнатальном периоде онтогенеза (ППО). Недостаточно изучен вопрос о том, оказывает ли преждевременное рождение влияние на иннервацию сердца.

Цель исследования: иммуногистохимическое исследование нервных волокон сердца преждевременно рожденных крыс в ППО.

Материал и методы. Проведено морфологическое исследование развития внутрисердечных нервных волокон в правом и левом желудочках, а также в межжелудочковой перегородке сердца у доношенных и недоношенных на 24 ч крыс линии Вистар на 7-е, 56-е и 180-е сут постнатального периода. Проведено иммуногистохимическое выявление PGP9.5 и тирозингидроксилазы. В динамике установлена относительная площадь нервных волокон (PGP9.5-позитивное окрашивание) и симпатических постганглионарных нервных волокон (тирозингидроксилаза-позитивное окрашивание), а также доля симпатических нервных волокон от общего их числа в желудочках и межжелудочковой перегородке сердца доношенных и недоношенных на 24 ч крыс.

Результаты. Показано, что на 7-е сут ППО в желудочках и межжелудочковой перегородке сердца у недоношенных на 24 ч крыс относительная площадь нервных волокон снижена по сравнению с таковой у доношенных животных, отличия нивелируются к 56-м сут. Относительная площадь симпатических волокон в межжелудочковой перегородке недоношенных на 24 ч крыс на 7-е сут ППО ниже, на 56-е сут – выше, чем у доношенных животных. Относительная площадь симпатических волокон в правом желудочке сердца недоношенных на 24 ч крыс на всем протяжении эксперимента остается ниже, тогда как в левом желудочке она не отличается от параметров доношенных животных.

Заключение. Выявлены структурные особенности развития внутрисердечных нервных волокон желудочков и межжелудочковой перегородки у недоношенных на 24 ч крыс в ППО, которые могут быть причиной нарушения вегетативной регуляции сердца.

Перфузионная сцинтиграфия миокарда (ПСМ) входит в диагностический алгоритм у пациентов со стабильной ишемической болезнью сердца (ИБС). Однако у пациентов с многососудистым поражением коронарных артерий (КА) данный метод может продемонстрировать ложноотрицательный результат, что в случае низкой предтестовой вероятности ИБС и невыраженной симптоматики может привести к ошибкам в диагностической тактике. Представленный клинический случай демонстрирует важность анализа дополнительных параметров ПСМ на примере пациента с многососудистым поражением КА и феноменом сбалансированной ишемии, при котором перфузия левого желудочка (ЛЖ) имеет практически нормальный вид. У пациента 58 лет основные жалобы на одышку и подъемы артериального давления (АД) до 170/100 мм рт. ст. Расчетная предтестовая вероятность ИБС составила 20%. Электрокардиография (ЭКГ) в покое, эхокардиография (ЭхоКГ) не продемонстрировали значимых отклонений от нормы. Согласно рекомендациям по диагностике и лечению пациентов со стабильной ИБС, пациент был направлен на неинвазивное нагрузочное тестирование – ПСМ. По результатам исследования, размер преходящего дефекта перфузии равнялся 3% от площади ЛЖ, что определяется как умеренный риск развития неблагоприятных сердечно-сосудистых событий (НССС). Однако при расширенном анализе данных ПСМ, таких как индекс транзиторной ишемической дилатации, стресс-индуцированная динамика фракции выброса (ФВ) ЛЖ, подвижности стенки и механической диссинхронии ЛЖ, а также наличие коронарного кальция позволили заподозрить у пациента многососудистое поражение КА, что явилось поводом для проведения коронарографии и последующей реваскуляризации.

Представлено описание клинического случая. Военнослужащий, 41 год. Год назад при выполнении боевого задания в зоне специальной военной операции (СВО) получил слепое осколочное ранение правой нижней конечности в результате взрыва снаряда. Металлический осколок удален не был ввиду глубинного расположения в тканях голени. Рана зажила первичным натяжением. На 10-е сут после обращения за медицинской помощью вернулся к исполнению военной службы. Спустя полгода почувствовал появление опухолевидного округлого образования в правой подколенной области, которое продолжало расти. Спустя год после ранения появилось онемение стопы, снижение чувствительности в пальцах. По данным ультразвукового исследования была визуализирована ложная аневризма подколенной артерии (ПКА) и артериовенозная фистула (АВФ) между ПКА и подколенной веной (ПКВ). В связи с рисками транспортировки пациента в специализированный стационар на фоне активных боевых действий, в результате прогрессирования симптомов нейропатии большеберцового нерва принято решение о проведении реконструктивного хирургического вмешательства на этапе военно-полевого госпиталя зоны СВО. Выполнена операция: Удаление ложной аневризмы ПКА, удаление АВФ между ПКА и ПКВ, аутовенозное протезирование ПКА реверсированной большой подкожной веной. Послеоперационный период протекал без особенностей. Симптомы нейропатии большеберцового нерва регрессировали на 14-е сут после операции. Пациент был выписан и вернулся к исполнению военной службы на 30-е сут после операции.

Введение. Искусственный интеллект и машинное обучение открывают новые горизонты в разработке прогностических моделей с использованием данных фармакогенетического тестирования (ФГТ) пациентов. Это может позволить более точно предсказывать развитие побочных эффектов (ПЭ) при терапии антипсихотиками (АП) и антидепрессантами (АД) и применять персонифицированный подход к терапии пациентов с фармакорезистентностью (ФР) к АП и АД.

Цель: сравнение алгоритмов машинного обучения для предсказания вероятности развития ПЭ у пациентов с ФР к АП и АД.

Материал и методы. В ретроспективном когортном исследовании реальной клинической практики были использованы результаты ФГТ 144 пациентов (72 (50%) мужчин и 72 (50%) женщин, средний возраст 33 ± 8,4 года) с ФР к АП и АД, получавших терапию в амбулаторном режиме в период с 2016 по 2024 гг. ФГТ полиморфизмов генов CYP2D6, CYP2C19, CYP1A2 и MDR1 (C3435T) проводилось в медицинских лабораториях Санкт-Петербурга (МедЛаб, Инвитро). Для построения прогностической модели предсказания развития ПЭ были использованы алгоритмы машинного обучения Lasso, Ridge, Extra Tree (ET), k-Nearest Neighbors (KNN), Naive Bayes (NB), Random Forest (RF) и eXtreme Gradient Boosting (XGB).

Результаты. Лучшие результаты получены при построении прогностической модели на основе алгоритма RF. Показатели тестовой выборки составили: ROC-AUC 75,5 [59,6; 89,9] %, чувствительность 72,2 [55,0; 88,9] %, специфичность 58,3 [33,3; 81,8] %. В качестве основных предикторов использовались возраст, пол, генотипы и аллели генов CYP2C19, CYP2D6, CYP1A2, MDR1 С3435Т, курение, наличие неврологических заболеваний и употребление психоактивных веществ.

Выводы. Разработанная модель на основе алгоритма машинного обучения Random Forest продемонстрировала высокую эффективность в прогнозировании вероятности развития ПЭ у пациентов с ФР к АП и АД. Она может послужить основой для будущих исследований и разработки персонифицированного подхода к лечению пациентов, принимающих АП и АД, с целью интеграции ее в дальнейшем в систему поддержки принятия врачебных решений.